23:28 

Hoka
"Не любо - не кушай!" (с) народная мудрость
01.08.2012 в 21:59
Пишет Леголаська:

Обещанная сказка для Хоки.
Амелии одиннадцать, она стоит перед зеркалом и расчесывает волосы. В волосах у нее медленное вечернее море. Зубчики расчески иногда цепляются за водоросли, Амелия терпеливо все выпутывает и продолжает. Она мечтает найти раковину, как в пять лет, она тогда почесала в затылке и как-то, видимо, глубоко запустила руку, нащупала что-то твердое и достала раковину. Довольно большую, беззащитно-розовую изнутри. Мама сказала, что раковину можно приложить к уху, тогда услышишь шум моря. Амелия приложила, но ничего не изменилось. Потом она поняла, что слышит шум моря всегда. Даже во сне. "Откуда такая красивая? - почти равнодушно спросила мама. - На нашем берегу таких нет". Амелия объяснила. После этого мама решила, что раковину подарил Лу Линду, племянник соседки.
Лу Линду был глупый и добрый. А впрочем, какая разница - кроме него и Амелии, в Сан Элаймо детей никаких не было. И сейчас нет.
Амелия много раз пыталась найти еще раковину, но безуспешно. А эта лежит на полке, и если, стоя перед зеркалом, немного скосить глаза, то ее будет видно.

Амелии двенадцать, она любит розовое и голубое, ходить босиком по песку и книжки без картинок. Амелия просыпается поздно, потому что сейчас лето, мамы и папы нет дома, она одна. Амелия довольно улыбается, надевает самое легкое платье, поправляет все завязки, идет на кухню, включает плитку. Будет жарить яичницу.
На подоконнике сидит тощий пестрый кот без имени, смотрит на Амелию желтыми глазами.
Солнце разливается по дому. Амелии хорошо и лениво. Потом можно будет встать перед зеркалом и расчесывать волосы целый час. Или два. И не будет никаких "да заплети же косы, девочка должна быть аккуратной" и "сколько можно торчать перед зеркалом". Амелия улыбается.
Зеркало старое, в бронзовой раме, еще прабабушкино. Единственно прохладное в залитом солнцем доме, оно останется прохладным даже в часы сиесты.

Амелии тринадцать, она складывает свои вещи, не глядя, в большие картонные коробки, "мы переезжаем, доченька, мы почти год к этому готовились, не говорили тебе, хотели, чтобы был сюрприз, ты рада?"
Амелия пытается представить, что теперь она будет жить в чужой стране всегда-всегда. Амелия думает, что сейчас она соберет последнюю коробку, потом вылезет из окна и пойдет купаться. И вечером тоже. Родители по вечерам наносят визиты. Амелия знает: они прощаются. Ей самой прощаться не с кем.
Море шелестит недовольно и тревожно.
Прабабушкино зеркало они с собой не возьмут, слишком тяжелое. Папа называет его "рухлядь" и уже договорился продать. Вместе со столом, шкафами и большими подсвечниками. Дом купит другой человек. Раковина разобьется при переезде. Амелия пока не знает об этом, она складывает книги в третью коробку и поглядывает на окно.

Амелии четырнадцать, она живет в стране, где нет моря, учится говорить на новом языке и коротко остригла волосы. В ее комнате есть только кровать, стол и стул. Одежда висит на гардине, платья равны занавескам. Это удобно и, наверное, красиво, потому что Амелия несколько раз видела, как туристы фотографируют ее окно.
Над столом, прямо на стене, надпись: "Тот, кто живет у моря, вряд ли может сформулировать хоть одну идею, в которой моря бы не было (Герман Брох)". Амелия не знает, кто такой Герман Брох, эта фраза была эпиграфом к какой-то книге, настолько пустой и одноразовой, что Амелия забыла ее через полчаса после прочтения.
Когда Амелия научится думать о всяких других вещах, она поймет, что больше не живет у моря.

Давно хотел спросить, Ро, это твое настоящее имя? - спрашивает Криштианеску. Нет, равнодушно говорит Ро, на самом деле меня зовут Амелия. А Ро - это меня папа так называл. Лет с пяти. Домашнее имя? - спрашивает Криштианеску. Да, точно, говорит Ро, я раньше не знала этого слова, надо запомнить. А почему Ро? - спрашивает Криштианеску, - это что-то значит? Не знаю, говорит Ро, я никогда у папы не спрашивала, он всегда меня так называл, я думаю, у него были на то причины.
Ро знакома с Криштианеску шесть лет, иногда ей кажется, что они встретились совсем недавно, иногда - что знают друг друга почти всю жизнь. Почти всю жизнь не у моря. Криштианеску - первый человек, про которого Ро подумала "друг". Они идут по скверу, пьют пиво с лимонадом из прозрачных бутылок и играют в "города".

Правила такие: один и тот же город можно называть и дважды, и трижды, и сколько угодно, но всякий раз, называя город, ты должен сказать про него какой-нибудь факт. Новый факт. Ро и Криштианеску играют в "города" уже третью неделю, и ни один пока не признал своего поражения.

Эти правила придумал Кушту. Ро говорит про Кушту: "мой молодой человек", - а про себя думает: "мое море". Никакое он не море, конечно же, даже не похож, а может, похож, Ро начала забывать, что такое море. Она несколько раз возвращалась в Сан Элаймо, потом ездила к другим морям, но что-то шло не так, и непонятно, что именно, бывает море, а бывает просто море, в детстве море было море, а сейчас - просто море, одним словом, Кушту - молодой человек Ро, и уже восемь лет мама спрашивает ее: "когда вы наконец поженитесь?"
Наверное, скоро, говорит Ро, неважно, мам, это сложная история, я вчера испекла пирог с вишней и абрикосами, привезла тебе попробовать кусочек, нет, что ты, совсем не такой калорийный, не пугайся, вот.

Утром Ро укладывает волосы феном и думает, как они с Кушту поженятся. Ей будет, например, пятьдесят восемь, а Кушту - шестьдесят три, он будет очень импозантный, в светлом костюме и с тростью. Ро хихикает. Разумеется, такой, что про него еще нельзя будет сказать "старик". Ясноглазый, очень твердый и очень спокойный. Кушту. В этом языке слово "море" похоже на "видеть", я уже почти думаю на этом языке, а вот мы с Кушту поженимся и тоже куда-нибудь переедем. Например, в Канаду. И у нас будет одна жизнь на двоих. А сейчас две разные. У Кушту размеренная и спокойная, у меня - бурная. Много людей, историй и дорог. Жалко бросать. А Кушту - мое море.
В фене что-то щелкает, он перестает работать, по комнате распространяется отчетливый запах паленого.

Привет, говорит Криштианеску, насилу вырвался, всего один вечер, а мне было важно тебя увидеть. Не представляешь, скольких я послал ради этой встречи. Здорово, что ты позвонила, мы же год почти не виделись, да?
Привет, говорит Ро, хорошо, что ты нашел для меня время, очень важно, слушай, давай не по-английски, ладно? По-немецки, мне сейчас нужна практика.
Я буду твоим диктантом, говорит Криштианеску.
Упражнением, поправляет его Ро. А ты поседел.
А еще у меня двое детей, говорит Криштианеску. Там.
Знаешь, задумчиво говорит Ро, я люблю тебя и скучала.
Потом смеется: у меня есть верное средство это определить. Лакмусовая бумажка. Кушту. Он очень хорошо чувствует такие вещи. Ревнует меня только к моему настоящему. Тьфу, это про время же так говорят? Нет? К тому, что по-настоящему. Серьезно. И только один раз промахнулся.

"Один раз промахнулся" - это первый мужчина Ро,
а с теми, кого называет настоящими, она вряд ли даже целовалась,
такая штука,
Ро много лет не думает о море, море - это прошлое и будущее,
Кушту - второй мужчина Ро. И последний. Но она никогда ему об этом не говорила, потому что не любит озвучивать очевидные вещи.

А еще я всегда читаю твою колонку, Криштианеску, продолжает она. Мне очень понравилось предпоследнее, про молодость.

Я просто хочу, чтобы мои дети росли у моря, говорит Криштианеску, когда журналистка задает ему вопрос про развод и покупку второго дома.

А почему Кушту так спокойно к этому относится? - спрашивает Криштианеску где-то там, пятнадцать лет назад.
Есть такая песня, говорит Ро, протягивая ему плеер. Я переведу тебе слова. Вот там, в конце второго куплета: "Но он спокоен, потому что он знает - если мир будет рушиться, она обнимет именно его". Так вот. Кушту знает. И, кажется, на второй твой вопрос я тоже ответила.
Если мир будет рушиться, неопределенно говорит Криштианеску. И не заканчивает фразу.

Амелии тридцать шесть, Амелия спит, сбросив одеяло и уткнувшись носом в руку Кушту, и, когда земля начинает трескаться, когда она ломается, как лед по весне, когда скользит, наклоняется и начинает погружаться в море и тонуть, Амелия не просыпается. Только переворачивается на другой бок и прижимается к Кушту. Крепко. Еще крепче.

URL записи
запись создана: 01.08.2012 в 23:30

@настроение: я подумаю об этом в тени Вознесения

URL
Комментарии
2012-08-02 в 10:45 

Черный Омут
Пусть я обманусь,/ Но я глотну/ Из губ горячих ртуть! (с) Лора Московская
Это потрясающе!!!!!!
Я прослезился...
Можно репост????

profileЛеголаська, преклоняюсь!!!..

2012-08-02 в 11:21 

Hoka
"Не любо - не кушай!" (с) народная мудрость
Думаю, надо спросить мнение автора в этом случае. Напиши ей у-мылку)

URL
2012-08-02 в 12:42 

Леголаська
"в густом лесу мифологем признаться бы, но в чем?" ©
можно. оно в открытом же доступе.

2012-08-02 в 13:26 

Черный Омут
Пусть я обманусь,/ Но я глотну/ Из губ горячих ртуть! (с) Лора Московская
Леголаська, спасибо!!))

     

Хокин Дом

главная